greeden (greeden) wrote,
greeden
greeden

Яма.

Оригинал взят у moguletaty в Яма.
Оригинал взят у zlobnig_v_2 в ГРУ (Скоков) - п. 3 ч. 8
skokov-450-267

Кургинян С.Е.:

Президентом США стал Билл Клинтон. Весь план введения чрезвычайного положения, аресты коммунистов, центристской диктатуры и всего прочего, тут же был снят. Скоков, который твердо уже знал, что он глава Государства, а вот такой диктатор, именем вот этого тандема – Республиканцев и наших центристов, оказался в полной растерянности. Он не понимал – почва уходит из-под ног, и никаких дополнительных возможностей разруливать ситуацию у него не было. Скоков был в этом смысле нерешительным и слабым публичным политиком, не был убедителен в качестве публичного политика, он был очень хорошим таким теневым игроком. На связях с элитой. И всё. Но от него многого требовали. Все ставки, в сущности, были сделаны на него.

И тогда Скоков выдвинул себя в Премьер-министры.


Андрей Нечаев о начале разработки экономических реформ:

И вот так мы пришли… пришли к Седьмому съезду, где Борис Николаевич пытался переломить ситуацию, тогда подписав соответствующие указы. И главное, на Съезде предложив поддерживающим его депутатам уйти, и, в общем, ушло, конечно, меньшинство. И Съезд закусил удила. Но все-таки в качестве компромисса ему удалось тогда вот — ну, это, в общем, известная история — добиться, что он выдвигает несколько кандидатур и дальше там рейтинг… Потому что он выдвинул Гайдара сначала, Съезд его не утвердил в качестве премьера. И дальше было вот это рейтинговое голосование, где Гайдар занял третье место, что давало шансы опять его выдвинуть. Но дальше, собственно, сам Егор Ельцину предложил не идти на обострение и им пожертвовать. И только просил его не выдвигать Скокова, а выдвинуть Черномырдина. Мы тогда этого еще не знали, и вдруг нас Борис Николаевич, чего он никогда не делал, все правительство приглашает на вечеринку. Это было на секретном объекте в Ясенево — Служба внешней разведки, где кстати ГКЧП собиралось. Там есть такой особнячок, очень закрытый, никто не знает о его существовании.

И мы, я помню, такие восторженные тосты произносим, его, в общем, поздравляем с победой. А оказалось, что он, собственно, с нами прощался. Что вот он устроил эту вечеринку, что… они уже с Гайдаром решили, что не будет выдвигать Гайдара.

Интервью с Аркадием Мурашевым - Источник: http://www.yeltsincenter.ru/decryption/intervyu-s-arkadiem-murashevym?page=0,4:

- Какие возможности были упущены, какие ошибки совершены в политической жизни России 90-х гг. XX века?

Эх! Таких много, мне кажется. Вот, конечно, все задним умом крепки и как бы, значит, говорят, что история не имеет сослагательного наклонения. Я считаю, что очень даже имеет история сослагательное наклонение. И многие поступки, они определяются ну, всякими, бывает до ерунды. Вот я одну историю поучительную расскажу, кстати говоря, ее мало, кто знает. Она очень… Это как раз свя… с отставкой правительства Гайдара связано. То есть это декабрь девяносто э… второго года. Я уже не был начальником милиции, но я, как бы, поскольку Съезд был, то там, естественно, в кулуарах мы там суетились и как бы пытались этим делом тоже рулить там. Так вот, когда было ясно, что какой-то нужен компромисс или, что на этом съезде ситуация вот такая шаткая, то Ельцин не чувствовал это, он все-таки как бы… президент и в этой кухне не варится, и он нам немножечко не доверял. Поэтому, когда мы ему говорили, что… Борис Николаевич, у Егора Тимуровича достаточно будет сторонников для того, чтобы получить большинство, если, ну как бы на это жестко вот, значит, на… настоять на этом. Мы его убедили вот это провести рейтинговое голосование, где, значит, первый был Скоков, второй Черномырдин, третий Гайдар был. Причем условие компромисса было такое, что по рейтинговому голосованию первая тройка, там еще всего было человек семь, по-моему, или шесть, участвовало, что из первой тройки Ельцин может взять любого, и съезд его поддержит. То есть, ясно, что кто-то бы кинул, там Хасбулатов наверняка бы своего слова, но там было большое количество людей, которые участвовали в работе Съезда, вполне добросовестных, и они всерьез восприняли это условие компромисса. И если бы э… Ельцин внес бы Гайдара, то они бы проголосовали. У Гайдара были все шансы остаться. Более того, он бы стал тогда полноправным премьер-министром. Ведь он же так и не стал премьер-министром, он же был и. о. так до конца. Вот. И Ельцин колебался. Ну, Скоков был враг, это как бы просто за скобки выводят, Черномырдин ни рыба, ни мясо, и Гайдар, значит, наш. И вот, когда уже Ельцину вот надо принимать решение, уже рейтинговое голосование состоялось, значит, то там был такой момент, что Ельцин спросил нас, а сколько у нас народу, сколько вы соберете народу, там, вот. И мы ему назвали цифру, но у нас, мы, мы знали каждого, там у нас просто вот был список всех, там, по-моему, не то пятьсот человек, не то четыреста, я сейчас уже точно не помню. Но, мы ему сказали, сколько мы соберем, потому что с каждым, там, проговорили, там же все было известно, голосование поименное, там все как бы. Вот. И он зачитывал бумажку, которую мы ему написали, и там были слова такие, он, значит, читал, и там было написано, и поэт… «и я прошу всех, кто, там, меня поддерживает, в обеденный перерыв собраться в Георгиевском зале», в Кремле вот, там, было. И он читает, значит, «и всех, кто меня поддерживает, прошу собраться в Георгиевском зале». Он слова «в обеденный перерыв» просто пропустил. Но поскольку, ну что такое, там, кто-то гулял, кто-то покурить вышел, кто-то, все з… все знали, что в обеденный перерыв. Вдруг Ельцин с трибуны говорит, прошу собраться в Георгиевском зале. И… и выходит. Мы говорим, мы ему говорим, а в Георгиевском зале-то как? Он говорит: ну, так в обед. Я говорю: вы же не сказали, в обед. А народ уже потянулся в Георгиевский зал, видно, что уже пошел туда. И, кхе, ну и мы пошли в Георгиевский зал, но по… получилось как, половина пришла, половина не пришла, половина обед, ну, то есть получился бардак. И Ельцин, когда там пришло… там как раз вдвое меньше народу и пришло, чем мы рассчитывали. И потом уже это было ясно, а почему ты не был, так мы же договорились в обед, ну кто-то не обратил внимания. А Ельцин обиделся, и он подумал, что мы его обманываем. Он, когда увидел, говорит: а вы мне говорили пятьсот человек, а тут, там… И он, вдруг у него мелькнуло, мы его вот как бы э… обманываем, что на самом деле поддержки нет, что Гайдар не получит, и он тогда испугался предлагать Гайдара и предложил Черномырдина. Вот, казалось бы, назначение Черномырдина в некотором смысле историческое, он был сколько премьер-министром потом. Но из-за какого пустяка, вот он просто опустил слова, если бы «в обеденный перерыв» он сказал и собрались бы, и все бы, и Гайдар бы остался премьером. Вот, из, из каких пустяков. Поэтому, когда говорят, что, там вот это, сослагательные наклонения очень даже могут быть. Вот. И... Ну, это не ошибка, это вот действительно такой курьез истории.

Кургинян С.Е.:

Верховный Совет осуществлял рейтинговое голосование, система заключалась в том, что голосовали подряд за разных кандидатов: кто – сколько набирал голосов. И потом Ельцин из нескольких выбирал. Скоков набрал больше всего голосов. Но он не согласовал своё поведение с Ельциным. И Ельцин ткнул в Черномырдина, у которого голосов было меньше. И тут же возник тандем Черномырдин-Гор. Вице-президент США Альберт Гор и Виктор Степанович Черномырдин, ещё один, из тех, о ком можно сказать «иных уж нет».

С момента, когда это произошло, у Ельцина открылось второе дыхание. Он понял, что вот в этой вот Клинтоновской ситуации, у него есть какая-то возможность долго и успешно рулить. Его было не узнать. Вдруг появилась энергетика. Вместо человека, который <говорил>: «Я сейчас уйду, сейчас уйду…», и вдруг появился человек, который «Никогда не уйду!». Преобразился. Проиграв рейтинговое голосование конца 1992-го года, Скоков остался секретарем Совета Безопасности, и следующий удар по Ельцину был нанесен, если мне не изменяет память, в марте 1993-го.

В этот момент Ельцин выпустил некий Указ незаконный об ОПУСе, - об «Особом положении управления страной». Звался он ОПУС сокращенно. Против него сразу выступили Руцкой –вице-президент, Скоков – председатель Совета безопасности, что имело решающее значение, Валерий Зорькин – наиболее решительно выступавший тогда председатель Конституционного Суда, он потом потерял этот пост, а потом вернул его, и Хасбулатов. Решающим в четверке был Скоков. Ельцин отказался от указа <№ 1400>. Указ жгли, как и множество других документов. И это был Ельцинский фальстарт. Но Скоков был снят. С поста секретаря Совета Безопасности. И оказался таким совсем теневым политиком, находящимся вне рычагов воздействия на процессы политические прямые. У него остались какие-то неформальные связи, которыми он распоряжался очень хорошо. Вообще хорошо плел, в лучшем случае заговоры, разыгрывал такие комбинации элитные, которые всё время срывались. Одна из знаменитых его фраз, он сидел за столом, и все говорили «взятие власти, взятие власти», и, наконец, он в ярости закричал: «Да расскажите-то мне хоть чуть-чуть, как эту её берут, эту чертову власть?!»

Ельцин «ввел» особый порядок управления, но… не ввел его - Источник: http://www.yeltsincenter.ru/author_comment/release/eltsin-vvel-osobyi-poryadok-upravleniya-no-ne-vvel-ego

В своих воспоминаниях Ельцин пишет, что еще до того как посылать указ на визу Руцкому он с ним разговаривал, «спросил напрямую: как он отнесется к решительным, жестким действиям президента?» По словам Ельцина, «Руцкой твердо сказал: давно пора». И вот теперь — поворот на 180 градусов. Характерное для Руцкого предательство.

Еще поразительней повел себя секретарь Совета безопасности Юрий Скоков, которого президент тоже просил завизировать указ. «…Он сам в личных беседах не раз и не два поднимал эту тему, — пишет Ельцин, — указывал на имеющиеся у него агентурные данные, что, мол, заговор против президента вполне вероятен, ждать нельзя, надо разгонять парламент…» Когда же настал момент для этих самых «решительных, жестких действий», он также отказался поддержать президента, также спрятался в кусты.

От ред. FLB:

Эта справка посвящена бывшему рэкетиру и президенту банка "Кредиттраст" - Евгению Ермачкову, а на самом деле - здесь характеризуется, по полной программе, бывший руководитель администрации президента Юрий Скоков. Хотя с исторической точки зрения Юрию Владимировичу в любом случае надо сказать спасибо за то, что в 1993 г. не поддержал людоедские настроения Ельцина, закончившиеся расстрелом российского Парламента.

"Пройдя действительную службу, устроился работать прапорщиком в охранное подразделение 15 Главного управления КГБ, создал из своих сослуживцев по спортроте банду рэкетиров, которая "трясла" торговцев на Рижском рынке."

"Бизнес у Ермачкова (Скокова), по наблюдениям ценного эксперта, идет плохо. Из привезенных из США полтора года назад Скоковым 200 млн.$ уже истрачено 150 млн. на содержание сотрудничающих партий и движений (в частности, много денег ушло на ДПР),разворовано Ермачковым на себя, родственников, любовниц"

Справка о Ермачкове-Скокове

Ермачков Евгений Иванович,11.07.56 г.р.,уроженец г.Сафоново, Смоленской обл., прописан по ...

В личной собственности имеет следующие автомашины: ....

Ермачков Е.И. родился в бедной, скандальной семье, постоянно испытывавшей финансовый недостаток. Комплекс материального, финансового неблагополучия до сих пор определяет многие его поступки и решения. Рос он, несмотря на недоедание, крепким парнем, задиристым хулиганом.

После удовлетворительной учебы в средней школе проходил службу в Советской Армии в спортивной роте. Пройдя действительную службу, устроился работать прапорщиком в охранное подразделение 15 Главного управления КГБ, создал из своих сослуживцев по спортроте банду рэкитиров, которая "трясла" торговцев на Рижском рынке.

После того,как руководство узнало о "хобби" Ермачкова и уволило его, вскоре он был арестован и осужден на 3 года лишения свободы за разбой и мошенничество. По отбытии срока наказания одна из его родственниц привела его к Скокову на "Квант", где он и сделал карьеру от курьера до первого помощника Скокова - президента компании "Гарантинвест".

2

Эта компания создана рядом довольно мощных коммерческих структур: Внешэкономбанком, "Менатепом", компанией "Алмазы России-Саха", рядом нефтяных и газовых структур Коми и Тюмени и некоторыми теми структурами, которые занимаются экспортом металла и сырья за рубеж. Компания эта небольшая, но достаточно энергичная, осуществляет ряд серьезных и современных проектов по финансированию. В основном, это - финансовая компания, которая не претендует на какие-то большие, долгосрочные проекты, а быстро прокручивает деньги.

В начале она действовала достаточно эффективно, т.к. успешно использовала большие связи и возможности. Компания полностью контролируется Скоковым. Она является соучредителем Российско-Американского инвестиционного банка. Это мощная структура с учредительным капиталом порядка 100 млрд. рублей и 10 млн. долларов. Год назад эта структура энергично работала, шли инвестиционные поступления, через них американцы покупали ваучеры для последующей приватизации предприятий. Возглавляет эту компанию (со стороны США) Клиффорд Эванс. Он сам англичанин.

3

В наблюдательный совет банка входят: с российской стороны - Скоков (еще по Указу Президента),а с американской стороны - Гринберг, являющийся президентом компании "Америк Интернэйшнл Групп"(АМГ) с оборотом более 100 млрд. долларов. Кстати, учредителем Российско-Американского Инвестиционного Банка с американской стороны является не только "Америкэн Интернейшнл Групп", но и "Америкэн Кемикл Банк" - второй банк по обороту в США, плюс две английские структуры, тоже достаточно сильные. Год назад с российской стороны административным руководителем компании был Владимир Дровосеков.

Это человек Геращенко. Дровосеков слабоват. Он представитель старой школы, особо не высовывается и получает деньги. Сейчас он советник в этой же структуре. А возглавляет эту структуру с российской стороны Александр Геннадьевич Тищенко. Достаточно грамотный человек, очень сильный экономист, блестяще разбирается в банковском деле. Одно время был помощником Скокова. Эта компания создана для Скокова, для того, чтобы заниматься текущими деньгами, для сегодняшней и будущей политической деятельности.

Компания владеет акциями крупного завода по производству труб в Чехии. Эти трубы за валюту поставляются в Россию для ремонта трубопровода. В результате компания получает деньги и нефть. Хотя, надо сказать, что расходы этой компании на политические цели намного больше, чем получаемые доходы от бизнеса. Гринберг год назад был готов дать любые деньги для Скокова. И Гринберг, и английские компании, и группа Ротшильда, и "Кемикл Бэнк"...

Кургинян С.Е.:

И этот шепот «Скоков, Скоков, Скоков». К Скокову всё время приезжал Морис Гринберг. Это одна из самых загадочных фигур в Управлении стратегических служб Донована, перешедшее потом в ЦРУ. Это совершенно особое подразделение, занимавшееся страховками военных объектов, в том числе в странах, с которыми вели войну, если это были, предположим, военные объекты, у которых акционерные пакеты были у государств, которые ведут войну. Понятно, да? Есть какой-нибудь немецкий концерн, его надо бомбить, но акции есть еще и у американских граждан в этом концерне. Но вот как застраховать концерн на случай бомбежки? Да?! Вот это была такая профессия специального отдела Управления стратегических служб.

Идеальная позиция, как вы понимаете, для любой технической разведки. Потому что данные по любому заводу дайте нам – мы застрахуем.

Морис этот Гринберг больше всего интересовался «Алросой», то есть вот этими алмазами Якутии. Какие-то там тоже были диалоги со Скоковым. Ничего не хочу сказать, мои личные встречи со Скоковым как-то не обнаружили в этом политике никакого антипатриотического нерва. Напротив, такой технократ-патриот, твердо убежденный в том, что политика должна быть и социальной, и жесткой, и такая сильная власть. Ничего другого я не обнаружил.

220px-William_Donovan

Донован Уильям (1883—1959), начальник Управления стратегических служб (УСС)

В 1914 году, когда началась первая мировая война, Донован был крупным и преуспевающим нью-йоркским адвокатом. Вместе с Гербертом Гувером (будущим президентом США) он отправился в Европу в составе специальной комиссии, решавшей вопросы обеспечения продовольствием армии. Одновременно он оказывал помощь голодающим. В 1916 году Донован был отозван в Соединенные Штаты и призван на действительную военную службу. Принимал участие в борьбе с повстанцами Панчо Вильи на американо-мексиканской границе. Вернувшийся в марте 1917 года в Нью-Йорк, Донован был назначен командиром батальона прославленного 69-го пехотного полка "Сражающиеся ирландцы" (нью-йоркская Национальная гвардия). В ноябре того же года полк был переброшен морем в Европу и принял самое активное участие в боевых действиях в составе американской дивизии "Рэйнбоу" (“Радуга”). За 19 месяцев своего пребывания во Франции Донован был трижды ранен. За отвагу, проявленную в боях, неоднократно отмечался воинскими наградами. В первую мировую войну Донован получил орден Почета, крест "За боевые заслуги", орден Почетного Легиона, орден Британской империи, Военный крест с пальмовой ветвью и знак "Серебряная звезда".

После войны в Доноване впервые зародилось серьезное увлечение разведкой. По линии государственного департамента он был послан в охваченную революцией Россию, где непродолжительное время находился в качестве офицера связи армии США при штабе белогвардейских сил адмирала А.В.Колчака. По возвращении в конце 1920 года в Соединенные Штаты Донован вновь занялся юридической практикой. Он последовательно становился федеральным прокурором, заместителем генерального прокурора США и частным адвокатом, имеющим международную практику. Среди его клиентов был, в частности, Уинстон Черчилль.

Будучи от природы человеком любознательным и независимым, Донован в 30-е годы много разъезжал по свету в частном порядке. Ему непременно хотелось своими глазами увидеть итало-эфиопскую войну и гражданскую войну в Испании. В конце 30-х годов он стал послом для особых поручений при президенте Франклине Д.Рузвельте и в этом качестве совершил продолжительную поездку по Европе и Среднему Востоку. Наиболее важным для него стал визит в июле 1940 года в Великобританию. Президент поручил ему “определить степень боеспособности англичан”. Узнав о миссии Донована, посол США в Лондоне Джозеф П.Кеннеди, не сомневавшийся в том, что Великобритания будет в скором времени покорена Германией, отчаянно противился этой поездке.

Находясь в Англии, Донован познакомился с директором морской разведки контр-адмиралом Джоном Годфри, шефом МИ-6 генерал-майором (сэром) Стюартом Мензисом и другими высокопоставленными представителями британских спецслужб (если верить официальным источникам, то Донована не ставили в известность о только что созданном в Великобритании Управлении специальных операций — УСО). Новые знакомые произвели на Донована большое впечатление. Английский историк позднее писал, что и сам американец "продемонстрировал свою добрую волю" и “помог привести в действие механизмы налаживания сотрудничества и взаимодействия между спецслужбами двух государств”. Поездка убедила Донована в том, что с американской помощью англичане способны будут сдержать натиск германских сил*.

В конце 1940 года вместе с представителем британской разведки в США Уильямом Стивенсоном Донован пустился в опасную поездку (общей протяженностью в 25 000 миль) по фронтам открытого и тайного противостояния воюющих держав, побывав в Великобритании, на Гибралтаре, на Мальте, в Египте, Греции, Югославии, Турции, Португалии и Испании. Биограф Донована Энтони Кейв Браун пишет, что “перед его глазами нескончаемой чередой прошли генералы и адмиралы, маршалы авиации и полковники, шпионы и разведчики, политики и шейхи, священники и муллы, принцы и короли”.

Узнав об этой поездке, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, стремившийся непременно вовлечь Соединенные Штаты в войну, был под таким сильным впечатлением, что специально телеграфировал Рузвельту, подчеркнув в своем послании, что Донован “всюду, где бы ни появлялся, вносил живую свежую струю”. А директор морской разведки связался с командующим Средиземноморским флотом и сообщил ему: “Нет сомнения, что через Донована мы добьемся несравненно большего, чем через кого бы то ни было другого”.

В марте 1941 года Донован вернулся в Вашингтон, но слух о его интересе к разведке достиг берегов Соединенных Штатов раньше него (видимо, весть об этом была передана по каналам военного и морского атташе США в Лондоне). 8 апреля шеф военной разведки генерал-майор Шерман Майлс написал начальнику штаба армии США генералу Джорджу Ч.Маршаллу: “...есть серьезные основания опасаться создания — по наущению полковника Донована — нового суперагентства, сверхвлиятельной службы, которая подчинит себе всю разведку: такой шаг, как представляется, вызовет весьма неблагоприятные, если не губительные последствия”.

Тем временем директор ФБР Дж. Эдгар Гувер как раз был занят тем, что активно распространял юрисдикцию своего ведомства на Латинскую Америку с прицелом на Европу и Азию.

Тот холодок, с которым Мзйлс и Гувер относились к Доновану, объяснялся их общей неприязнью ко всем “любителям” шпионского ремесла. В то самое время, о котором идет речь, “на их шее” уже сидел другой "любитель", занимавший высокое положение в обществе (а также личный друг Рузвельта), — Винсент Астор. Президент назначил его, офицера запаса ВМС, координатором деятельности всех спецслужб (армейская разведка, управление морской разведки и ФБР) в Нью-Йорке и окрестностях. Поначалу в Вашингтоне ходили слухи о том, что Рузвельт планирует поставить во главе нового “суперагентства” именно Астора.

10 июня 1941 года по совету военно-морского министра Фрэнка Нокса Донован составил докладную записку, в которой выдвинул идею создания новой разведывательной службы. По его словам, во главе службы должен стоять “координатор стратегической информации", назначенный президентом и “подотчетный ему и никому больше”. Финансирование службы должно идти из особого фонда, которым “будет вправе распоряжаться исключительно президент”.

Донован дипломатично согласился на то, что новая служба не станет претендовать на “домашние функции ФБР” и вмешиваться "в операции армии и флота". Но при этом она будет собирать, сортировать и обрабатывать “любую информацию из любых источников”.

Если Нокс выступил в поддержку идеи Донована, а армия и флот, напротив, активно сопротивлялись ей, то президент Рузвельт просто не знал, что ему делать, и поэтому колебался с принятием решения. Тогда на первый план вышли англичане. Англичане считали Донована активным сторонником оказания им существенной военной помощи, и, чтобы “подтолкнуть процесс”, они обратились к Годфри — руководителю Британской морской разведки — и его личному помощнику капитан-лейтенанту Яну Флемингу (будущему автору знаменитого Джеймса Бонда). За обедом в Белом доме Годфри убедил Рузвельта в том, что Америке необходима разведслужба, возглавляемая Донованом.

В результате 11 июля 1941 года Рузвельт назначил Донована начальником новой службы внешней разведки, присвоив ему титул координатора информации. Когда об этом решении стало известно, Стивенсон телеграфировал в Англию Мензису: “Можете себе представить, какое я испытал облегчение в связи с тем, что на столь важном для нас посту оказался наш человек”.

Вначале Рузвельт предполагал, что Донован вернется на действительную военную службу и у нового разведывательного бюро начальник будет, что называется, "в погонах". Но армия и Конгресс воспротивились этому, и президенту на время пришлось расстаться со своей идеей. Таким образом, Донован заступил на пост координатора информации, будучи штатским человеком.

Начало его деятельности не было отмечено сколько-нибудь шумными событиями. Газетчики даже окрестили Донована “Биллом по прозвищу “Т-с!” (Билл — сокращение от Уильяма). После 7 декабря 1941 года Донован вновь надел военный мундир. Несмотря на то что его часто называли “генералом”, в действительности чин бригадного генерала он получил только в марте 1943 года, а генерал-майора — в ноябре 1944 года.

Оппозиция Доновану стала мало-помалу слабеть после того, как бригадный генерал Уолтер Беддел Смит убедил свое армейское начальство в том, что раз уж Донован имеет прямой доступ в Белый дом и к высокопоставленным чиновникам администрации Рузвельта, было бы неплохо подчинить его бюро Объединенному комитету начальников штабов, который был учрежден в начале 1942 года для выработки общей военной стратегии. Так и случилось. 13 июня 1942 года бюро координатора информации было преобразовано в Управление стратегических служб при Объединенном комитете начальников штабов. Донован стал начальником УСС (а Смит, между прочим, в 1950 году заступил на пост Директора центральной разведки).

Спустя месяц Донован едва не погубил свое же детище УСС, санкционировав серию незаконных обысков в испанском посольстве в Вашингтоне (в рамках подготовки наступления союзников в Северной Африке УСС, отвечавшее за разведывательное обеспечение вторжения, хотело ознакомиться с дипломатической корреспонденцией). Гувер был вне себя от ярости. Донована и УСС спасло лишь заступничество Объединенного комитета.

Доновану постоянно приходилось сталкиваться с недоброжелательным к себе отношением и сопротивлением оппонентов, начиная от представителей британских спецслужб, видевших в нем конкурента в европейских делах, и заканчивая генералом Дугласом Макартуром, который не пустил УСС в юго-западную часть Тихого океана. Уж не говоря про Гувера, который все время искал повод насолить УСС. “В ФБР к абверу относятся лучше, чем к нам”, — сказал как-то Донован.

Но он был большим дипломатом, поднаторевшим в закулисных интригах. Один из сотрудников европейского отделения УСС Уильям Кейси (кстати, еще один будущий директор центральной разведки) так описывал Донована: “Мягкий человек с тихим голосом и таким же характером. К нему совершенно не подходило прозвище “Дикий Билл”, но оно почему-то прилепилось к нему намертво”. Действительно, репортеры любили называть его так. Очевидно, это прозвище родилось еще на фронтах первой мировой войны, где Донован показал себя героем. Но друзья говорили, что никто не смел называть его "Диким Биллом" в лицо.

7 июня 1944 года, на следующий день после высадки войск союзников в Нормандии, в район боевых действий прибыли Донован и его помощник Дэвид Брюс, Тем самым они грубо дарушили строгую договоренность между США и Великобританией о том, что офицерам, владеющим информацией по операции “УЛЬТРА”, категорически воспрещается показываться в опасных местах и подвергать себя риску пленения. Едва Донован и Брюс ступили на песок пляжа, как тут же попали под огонь немецких автоматчиков. Тогда Донован обернулся к своему помощнику и проговорил: “Мы с тобой слишком много знаем”. Достав пистолет, он добавил: “Если станет ясно, что плена не избежать, я застрелю сначала тебя, а потом застрелюсь сам. В конце концов, я твой начальник”. Перед наступлением ночи обоих эвакуировали на флагманский корабль.

Во время итальянской кампании Донован посетил остров Капри и приказал одному из сотрудников УСС установить наблюдение за Ла Фортино — виллой своего давнего нью-йоркского приятеля и политического сторонника. Задание чрезвычайно покоробило того, кому оно было дано. По словам Робина У.Уинкса, взятым из его книги “Плащ и мантия” (“Cloak & Gown”, 1987), этот сотрудник позднее вспоминал: “В тот момент Донован особенно отчетливо понимал, как непросто быть на его посту. Потом он сказал, что если ему придется умирать, то потребуется две лопаты: одна, чтобы вырыть себе могилу, а другая, чтобы вычерпать дерьмо, которое зальется туда”.

Уинкс также пишет, что когда кому-то, кто хорошо знал Донована, попалась на глаза строчка Э.Э.Каммингса, где поэт обращался к образу Смерти: "Ну как тебе сынишка твой голубоглазый?" — он решил, что Каммингс имел в виду именно Донована: харизматического генерала с цепкими голубыми глазами.

В конце 1944 года Донован начал отстаивать идею создания на основе УСС постоянной разведывательной службы, приспособленной для деятельности в условиях мирного времени. В воздухе уже запахло приближающейся “холодной войной”. ФБР и спецслужбы военных ведомств вознамерились задушить идею Донована еще в зародыше, но на УСС они замахнуться не могли. К концу войны управление превратилось в мощную структуру с филиалами, агентурой и сотрудниками, разбросанными по всему миру.

Донован понимал, что недалек тот день, когда боевые действия в Европе закончатся, и он уже вынашивал планы ведения разведки против СССР. На этот счет у него уже имелись свои методы: бороться с русскими в чем-то одном, но помогать им в чем-то другом. Надо сказать, что этот его взгляд расходился с мнением тех, кто определял в Соединенных Штатах большую политику. Вот лишь один пример. После капитуляции Германии Вильгельм Хетль, один из высших чинов немецкой разведки, работавший по Ватикану и Балканам, добровольно сдался в плен американцам. Он сказал, что его агентура воевала только против русских, и обещал передать ее УСС, если работа против СССР продолжится.

Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments